Эпилог. Письмо, которое она написала

Марина продала квартиру через риелтора, не приезжая. Новые жильцы въехали в апреле — молодая пара с маленькой дочкой. Риелтор прислал фотографию: светлая комната, белые шторы, детские рисунки на холодильнике.

Марина смотрела на фотографию долго. Потом написала письмо — от руки, на бумаге — и попросила риелтора передать его новым жильцам. Риелтор, судя по ответному сообщению, решил, что она немного странная, но письмо передал.

Она не знала, прочитают ли его. Не знала, поверят ли. Она написала всё, что знала: про три часа ночи, про дверь, про то, что нельзя смотреть, и почему нельзя смотреть, и что бывает, если не смотришь. Она написала это ровно и без лишних слов, как пишут инструкцию к чему-то опасному.

В конце она написала:

Он, скорее всего, привыкнет к вам. Бабушка говорила, что он не злой. Просто — одинокий. Просто — не уходит. Я не знаю, правда ли это. Я надеюсь, что правда. Главное — не смотрите. Никогда не смотрите. И если однажды ночью вам очень захочется посмотреть — думайте о чём-нибудь живом. О людях, которых любите. Держитесь за них. Это помогает.

Удачи вам.

Молодая пара не ответила. Марина этого и не ждала.

Она только иногда, просыпаясь около трёх ночи в своей квартире в другом городе, лежала неподвижно и смотрела в потолок. И думала о матери. И о том, как пахнет хлеб. И о том, что где-то на Садовой улице в тёмной квартире стоит у чужой кровати кто-то, кто умеет ждать дольше, чем любой живой человек.

И она не смотрела.

Она никогда больше не смотрела.